[personal profile] medouz
Достаточно долго существует евразийский миф, широко растиражированный Галковским, гласящий о том, что староверы (они же старообрядцы) были одной из сил, породивших революцию 1917 года.

Я не стану упоминать их глубокий вклад в развитие промышленности, экономики, культуры и так далее ввиду слишком хорошей информационной освещённости их же деятельности, а перейду сразу к революционному этапу и исключительно антибольшевицкой их сущности.


В период революции 1917 года резко антибольшевицкая позиция части старообрядчества логически вытекала из понимания новой власти как власти антихристовой. Руководители старообрядчества объявили Ульянова-Ленина антихристом, а коммунистов и комиссаров – слугами антихриста; красная пятиконечная звезда, пентаграмма, объявлялась символом антихриста.

В августе 1917 года в Москве прошел съезд старообрядцев всех согласий, председателем был избран П.П. Рябушинский, который призвал всех «мощно встать на защиту нашей великой, глубоко несчастной России».

В 1918 году в старообрядческом журнале «Голос Церкви» была напечатана статья «Социализм и старообрядчество», где напоминалось о безрелигиозных корнях социализма как политико-экономического учения.

«Роберт Оуэн называет «троицею зла», от которого страдает человечество, религию, собственность и брак. Этот английский социалист считает религию просто злом, от которого страдает человечество и от которого надо его избавить».

Если идея социализма родилась на Западе, то Запад же дал и выдающихся критиков этого учения. Авторы статьи указывают также на работу А. Болье «Христианство и социализм»:

«Возьмём дух христианства и дух современного социализма; они различны во всем – можно сказать, что они почти противоположны. Противоречие обнаруживается уже в языке: христианство говорит главным образом об обязанностях, социализм говорит почти исключительно о правах... Нужно ли доказывать, что если дух христианства есть дух мира, то дух современного социализма вовсе не есть дух мира. Там, где христианство, где религия проповедует любовь, братство, мир, социализм проповедует теперь, наоборот, ненависть, борьбу, войну... Противоречие так велико, – говорит этот американский учёный, – что его совершенно достаточно для объяснения антагонизма между воинствующим социализмом и христианством».

А. Шеффле в «Квинтэссенции социализма» говорит:

«Современный социалист иррелигиозен и враждебен Церкви до мозга костей... Церковь есть полицейское учреждение капитала. Она обманывает пролетариат «векселем на небо» и должна быть уничтожена».

Статья напоминает и высказывание отечественного мыслителя, Ф. М. Достоевского:

«Социализм есть не только рабочий вопрос, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога не для достижения небес с земли, но для сведения небес на землю».

(В 1920-30-е годы в ходу был лозунг: «Борьба против религии – борьба за социализм»).

Итак, заключают авторы статьи, поскольку путь социализма – путь через разрушение религий, Церкви, то старообрядчество не может примкнуть ни к одной из социалистических партий. «Мы решительно против социалистов типа Маркса!».

Дух времени, текущий момент четко виден из следующих слов:

«Вспомните, чему учат наши социалисты, что вбивают в головы русскому народу вот уже несколько месяцев. Нас заставляют забыть Родину, заменяя борьбу за Отечество борьбой за углубление революции. По Марксу, для рабочего нет и не должно быть Родины и национальных стремлений; все эти понятия он должен выкинуть из своей головы, для него есть и должен быть только союз рабочего класса всего мира. Имя этого вненационального союза – интернационал. Вот родина, вот бог, которому призывается служить рабочий! Во имя этого «священного интернационала» и ведется борьба, благодаря этому понятию и гибнет Россия».

В этот критический момент русской истории руководители старообрядчества отнюдь не призывали к пассивности, «уходу» от истории (объявить: «Церковь вне политики» и сесть «в келью под елью» в ожидании конца света – классический стереотип, придуманный критиками старообрядчества). Программная статья заканчивалась энергичным призывом:

«Старообрядцы всех согласий должны образовать свою партию, основываясь в духовной, внутренней жизни на учении Христа, во внешней же, политической жизни – на своей политической программе. И в этом отношении кое-что уже сделано. Старообрядческая Русь покрылась сетью организованных ячеек, которые помогли во многих губерниях выступить со своими списками кандидатов в Учредительное Собрание... С удвоенной энергией должны мы продолжать работу по организации старообрядчества».


Архиепископ Мелетий (Михаил Поликарпович Картушин; ок. 1859-1934)

В том же 1918 году незадолго до указанной программной статьи журнал «Голос Церкви» опубликовал «Пастырское послание» главы Старообрядческой Церкви Белокриницкого согласия архиепископа Мелетия. В конце 1960-х годов один из советских исследователей старообрядчества, назвал это послание «идеологической программой контрреволюционного старообрядчества».

В русской революции архиепископ Мелетий видел разгул диких страстей и низменных инстинктов:

«Сам сатана ополчился на христианство всеми силам своего ада».

Архиепископ призывал православных христиан ополчиться против врагов Божиих не вещественным, а духовным оружием. И, как пишет В. Миловидов, «старообрядческие организации развернули активную контр­революционную деятельность».

Широкая антибольшевицкая пропаганда шла через старообрядческий журнал «Голос Церкви» и через типографию Рябушинского.

В 1918 году в Кинешме на земском старообрядческом съезде был создан «Комитет освобождения Родины» – контрреволюционная организация (В. Миловидов), стремившаяся к объединению с участниками ярославского восстания. «Комитет освобождения родины» в подполье просуществовал до 1926 года.

В период гражданской войны богатые старообрядцы-промышленники, особенно группа Рябушинского, оказывали всемерную поддержку белогвардейским армиям Деникина, Врангеля и Колчака, в рядах которых сражалось немало старообрядцев. В войсках Деникина старообрядцев-казаков окормлял армейский старообрядческий священник о. Иаков Никулин. У Колчака старшим старообрядческим священником был о. Иоанн Кудрин.

П.П. Рябушинский эмигрировал в Париж и стал одним из создателей контрреволюционного «Союза русских промышленников» (эмигрировавшие представители российской деловой элиты), который развернул активную борьбу против советской власти.

Д.П. Рябушинский в своих воспоминаниях о старшем брате сравнивал его со Столыпиным: оба они «ясно сознавали, что энергия крепких хозяйственных людей является тем главным запасом энергии, наличность которой необходима, чтобы государство могло правильно функционировать и развиваться».

Как и Столыпин, Рябушинский считал, что путь к «Великой России» лежит через всемерное развитие частной инициативы в экономике, о чем он и писал в 1905 году: «Лишь индивидуализм может в кратчайший срок дать внушительные результаты. Община с этой точки зрения вредна».
* * * * * * *

Антибольшевитская деятельность старообрядчества особенно ярко проявилась на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, то есть там, где было много староверов-переселенцев. Большинство из них были рачительными, крепкими хозяевами, «кулаками», «социально вредным элементом» по терминологии новой власти. Старовер всегда был трудолюбивым хозяином, строгим и трезвым в быту – босяки и пропойцы-пролетарии в такой среде не обретались. Старообрядческое население с психологией крепкого хозяина и явилось естественной оппозицией новой власти.

Старообрядчество в основе своей крестьянское. Именно из этой среды, как прави­ло, и выходили основатели старообрядческих торгово-промышленных династий, яркие выдающиеся деятели русской хозяйственно-культурной жизни. Старообрядческое крестьянство было более зажиточно и грамотно, нежели новообрядческое. Статистические данные, имеющиеся у нас сегодня, весьма внушительны. Эти данные приводит И. Поздеева в статье «Русское старообрядчество и Москва в начале XX века».

В 1907 г. в Нижнем Новгороде на очередном IX съезде старообрядцев белокриницкого согласия было решено изучить положение и потребности крестьянских хозяйств. Совет Всероссийских Съездов старообрядцев для этого дела привлек ведущих ученых агрономии и статистики (на сельскохозяйственных курсах при Рогожской общине читал лекции ныне знаменитый профессор Чаянов).

Анкета 1909 года убедительно подтверждала зажиточность крестьян-староверов: в 1908 году безземельных хозяйств среди них было всего 1,56 %, малоземельных (до 6 десятин) – всего 1,44 %. Купленных земель в 1908 году на каждый старообрядческий двор в среднем приходилось в 5 (!) раз больше, чем на нестарообрядческий двор (в Заволжье – в 12 раз, в Волжско-Донском регионе – в 17 (!) раз больше).

Старообрядческое крестьянство было обеспечено лошадьми в среднем на 63,5 % больше, чем нестарообрядческое. Крупного рогатого скота в Европейской России на 100 душ населения у старообрядцев в 1908 году было больше, чем у нестарообрядцев на 33%.

Из анкеты следует, что «почти 90 % всех старообрядческих хозяйств по основным показателям должны быть в 1908 году отнесены к хозяйствам средним, владеющим более чем 2 лошадьми, примерно 5 коровами, более чем 20 десятинами земли... Маломощных хозяйств среди старообрядческих всего 4 %. Хотя зажиточных также немного – 6,5 %, но все их показатели значительно выше средних».

«Таким образом, – заключает И. Поздеева, – старообрядческое крестьянское хозяйство перед революцией 1917 года на 90 % было крепким, средним или достаточно зажиточным хозяйством и, таким образом, по всем своим характеристикам значительно превышало «среднестатистическое хозяйство» остального сельскохозяйственного населения империи... именно этот слой был устойчивой опорой, на базе которой мог успешно продолжаться начатый февралем 1917 года новый этап русской истории, и который так последовательно был уничтожен в 20–30-х годах XX века».

Красноречивые статистические цифры, нарисованная картина зажиточного старообрядческого крестьянства накануне революции полностью объясняют дальнейший ход исторических событий. Большевизм увидел в старообрядческом крестьянстве своего идеологического врага номер один и начал его последовательно уничтожать.

Н. Крупская в одном из своих атеистических работ писала:

«Борьба с кулачеством есть одновременно борьба со старообрядчеством»


Как писал советский исследователь старообрядчества В. Миловидов,

«особенно ярко антисоветская пропаганда проявилась у старообрядческой верхушки во время коллективизации сельского хозяйства».

В 1929–1930 годах под лозунгом «ликвидации кулачества как класса на базе сплошной коллективизации» была проведена насильственная коллективизация крестьян с уничтожением шести миллионов наиболее крепких хозяйств (около 15 миллионов человек). По-видимому, большинство из них – старообрядцы.

Весьма многих из «раскулаченных» без всяких средств к существованию ссылали на верную гибель в отдаленные дебри Нарыма, Васюгана, в тундру, в северные болотистые лесные пространства Сибири.

Старообрядческие наставники учили:

«Колхозы – антихристовы гнезда, ни один верующий в них входить не может, ибо этим самым он будет способствовать дальнейшему разгулу и укреплению антихриста. Тот, кто вступает в колхозы, будет проклят, ибо он отдает свою душу антихристу». Верующих призывали не верить коммунистам, потому что «они знаются с антихристом».


Старообрядцы, отказываясь вступать в колхозы, или оставались единоличниками, или уезжали в города на заработки. И сегодня, к примеру, самая крупная в Москве старообрядческая община на Рогожской заставе состоит, в основном, из приезжих переселенцев и их потомков – тех, кто не захотел участвовать в рабском труде советской деревни.

Была такая шутка уже где-то в 1950-е годы у уцелевших потомков сибирского казачества, увидев пробегающего волка, крикнуть ему в острастку: «В колхоз запишу!» Волк, понятно, в страхе убегал.

Толстовское непротивленчество и пассивность рядовых верующих, присущие послениконовской церковности, были абсолютно чужды духу старого русского Православия, наследниками которого являлись староверы, поэтому богоборческая власть встретила с их стороны активное со­противление.

Еще восьмилетняя осада Соловецкого монастыря в XVII столетии дала яркий пример активной позиции старого русского Православия в выборе и защите (порой даже и оружием) позиций добра по пониманиям русского человека того времени. Но сопротивление преступной церковной «реформе» во многом было парализовано пиететом народа по отношению к монаршей власти, наставление преп. Иосифа Волоцкого, что бывают и худые цари, которых не следует слушаться, было забыто.

Журнал «Старообрядец» писал в 1917 году в июньском выпуске:

«На нас надвигается великая гроза – атеизм, и уже слышны раскаты гро­ма... Великое преступление будет для пастырей, если они, получив безграничную свободу, окажутся бездеятельны».


По переписи 1897 года в Сибири, включая Приамурье и Дальний Восток, было около четверти миллиона старообрядцев.

К 1917 году в Омской губернии по статистике староверов насчитывалось 8452, а к 1924 году – 7464; в Енисейской губернии к 1917 году – 3850, а к 1924 году – 3888 человек (увеличение за счет переселенцев и беженцев).

На территории Бурято-Монголии еще во времена Екатерины II, по ее приказу, было поселено около 45 тысяч староверов; к 1930 году их насчитывалось там уже до 55 тысяч.

В 1918 году в Барнауле прошел съезд старообрядцев Белокриницкой Церкви, положивший начало созданию единого фронта сибирского старообрядчества против большевицкой диктатуры. Позднее был создан Центральный исполнительный комитет всех согласий старообрядчества для общего руководства в борьбе с революцией. Основной целью старообрядчества объявлялась борьба за возрождение «великой неделимой и независимой России». В Барнауле стал издаваться журнал «Сибирский старообрядец» с призывами к активной борьбе с революцией (серия статей на тему: «Почему необходимо бороться с большевиками»). Старообрядцы Урала, Сибири и Дальнего Востока оказывали всяческую поддержку Белому движению. Между правительством Колчака и епископами Белокриницкой Церкви на Урале, в Сиби­ри и на Дальнем Востоке был установлен тесный союз для борьбы с советской властью.

В 1919 году старообрядческий съезд Пермской епархии обратился с призывом к Колчаку:

«Да поможет вам Всевышний на избранном вами тернистом пути донести взятое бремя до сердца России – Москвы и очистить святыню русскую от коммунистической мерзости».


А. В. Колчак писал в ответ:

«Глубоко тронут приветствиями епархиального съезда старообрядческой Пермской епархии, жду от деятелей его активной и положительной работы по борьбе с большевизмом и его влиянием в русском быту, одним из хранителей чистоты которого искони было старообрядчество».


Правительство Колчака уравняло старообрядчество в правах с новообрядной Церковью. Старообрядческое духовенство было взято, как и новообрядное, на содержание правительства. Деятельность старообрядческих военных священников контролировалась епископом Томско-Алтайской епархии Филаретом.

* * * * * * *


Монархическая направленность старообрядчества в конце XIX – начала XX столетий явление, впрочем, не однозначное. Известно сочувствие и прямая финансовая помощь революционерам со стороны С.Т. Морозова, а будущий руководитель корниловского и калединского движения П.П. Рябушинский в 1907 году был даже выслан из Москвы в административном порядке по распоряжению генерал-губернатора за «противоправительственное направление» его газеты «Утро». Партия прогрессистов, одним из лидеров которой был П. Рябушинский, призы­вала к установлению конституционной монархии. В черновике обращения к царю на несостоявшейся аудиенции в 1915 году Рябушинский писал:

«Объединенная в своей великой работе страна, и власть, не хотящая понять свою страну. В этом весь ужас положения... Необходима скорейшая смена существующей власти»


Идеализировать русское самодержавие до 1917 года не приходится, достаточно вспомнить резко негативное отношение к нему даже не инородцев, а таких исконно русских патриотов, как славянофилы (И. Аксаков, Ю. Самарин и др.).

В Удмуртии в 1919 году старообрядцы деревни Балаки вначале даже помогали красноармейцам. Из политической сводки штаба действовавших в этом районе красноармейских частей:

«Деревня Балаки... население старообрядцы, для революционного движения балакинцы дали добровольно молодежь в красные ряды. Народ богомольный, просит преподавать в школах Закон Божий и о социализме».


Балакинские староверы, по-видимому, поняли свою ошибку позднее, когда власти стали закрывать храмы, расстреливать священников и загонять сельское население в колхозы.

* * * * * * *


В 1919 году старообрядчеством проводилась активная работа среди молодежи через специальные кружки, целью которых было спасение России. Эти кружки в Томске, Омске, Тюмени, Новониколаевске, Екатеринбурге и других городах вербовали молодежь в армию Колчака.

Старообрядчество Урала и Сибири – инициатор создания добровольческих крестоносных дружин.

Текст листовки дружин Святого Креста:

«Братья! Кому дорога Христова Церковь и Святая Вера, кто Родину свою не хочет видеть иначе, как Святою Русью, поспешите записаться во фронтовые отряды Святого Креста с тем, чтобы по слову псалмопевца «с оружием в руках и духовными песнями на устах» выступить на фронт, защищая Веру, Церковь и Святую Русь».

На грудь дружинникам нашивался белый восьмиконечный крест, чтобы объединить православных и старообрядцев, которые традиционно признают крест только восьмиконечный.

В Омске на одном из собраний старообрядцев была образована специальная комиссия по организации старообрядческих дружин, которая выпустила воззвание к старообрядцам «брать в руки оружие и бить наемников красных, богоотступников, воров и убийц».

По поводу этой инициативы министр внутренних дел правительства Колчака писал:

«С большим патриотическим подъемом в среде омских старообрядцев началось добровольное движение к организации крестоносной дружины. Уверенный в том, что ваш призыв и участие принесут огромную пользу и привлекут на служение святому делу спасения Родины всё старообрядческое население, прошу оказать живое содействие порыву ваших единоверцев-патриотов».

В течение трех недель в Омске был сформирован и выступил на фронт батальон добровольческой старообрядческой дружины Святого Креста. Такие же воинские части из старообрядцев были быстро организованы и в других городах Сибири. В Новониколаевске в сентябре 1919 года, по случаю организации крестоносных дружин, старообрядцы отслужили торжественный молебен, на котором епископ Филарет сказал слово «о даровании победы над богоотступниками-богохульниками большевиками». В день годовщины свержения в Сибири советской власти епископ Филарет в Новониколаевске участвовал в связанной с этой датой церемонии и провозгласил многолетия Верховному правителю и «сибирскому воинству».

епископ Амфилохий (Журавлев) – в центре

В глухой тайге старообрядческим диаконом Журавлевым еще до революции был основан скит Ново-Архангельский. В 1917 году Журавлев становится епископом Уральской епархии (Амфилохий), где им вскоре была выпущена брошюра антибольшевицкой направленности. В 1921 году епископ Амфилохий переехал в свой скит в Томском округе. Вместе с ним туда прибыли Ф.Е.Мельников, бывший представитель от старообрядческого духовенства в Сибирской областной думе, и Суворов, бывший редактор журнала «Сибирский старообрядец». Суворов из Барнаула привез в Томск типографское оборудование, которое на монастырских лошадях было отправлено в скит. Подпольная типография начала выпускать листовки с подписью «агитотдела сибирской боевой организации». Старообрядческий епископ Томско-Алтайской епархии Тихон снабжал скит бумагой и принимал участие в распространении листовок.

Листовки представляли из себя обращения к красноармейцам, рабочим, а то и непосредственно к «красным комиссарам». Вот примеры их текстов:

«Товарищи красноармейцы!.. Вам дали имя красных орлов. Вы... растерзали Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля. Но чего вы этим достигли? Посмотрите, что делается в ваших родных гнездах, в ваших родных селах и деревнях, что делается с вашими родными отцами и братьями, матерями и сестрами. У них отбирают хлеб, картофель, мясо, овощи. Уводят скот, лошадей, коров, овец, забирают даже одежду и белье. А самих гонят на работу, замучили разными нарядами и приказами. Разве вы из-за этого воевали, проливая свою кровь?.. Вернитесь к своим родным домам и стойте за свои родныя гнезда. Тогда вы будете действительно орлами, славными защитниками Отечества».

Воззвание к рабочим:

«Товарищи рабочие! Вот уже минуло три с половиной года, как мы установили в России советскую власть... Но улучшили ли мы свое положение? Счастливее ли мы стали?.. Положение наше безмерно ухудшилось. Страна наша разорена, промышленность погибла, фабрики и заводы стоят, земледелие понизилось, все разрушено, повсюду царят новые самодержцы... Свирепствуют одни лишь насилия, расстрелы и казни... На мировую революцию нет никакой надежды... За границей нет таких дураков, которые решились бы разорять свои государства, убивать своих братьев, да и какая польза нам была бы от мировой революции?.. Не пора ли сбросить этого паразита с нашего тела!»

А вот обращение непосредственно к властям, «самодержавным комиссарам»:

«Вы именуете себя народными комиссарами. Но какой народ избрал вас? Русский народ вас не избрал... Русских же людей вы ограбили, разорили, убиваете их миллионами и всю страну превратили в кровавый ад... Помните, что народное терпение уже истощилось, и справедливый гнев народа не замедлит законно покарать вас, как самозванцев, как разбойников, злодеев. Уходите же, пока еще можно, с ваших самозванных и самодержавных тронов!»

Эти листовки и подобные им размножались, распространялись и, конечно, не могли не вызвать озабоченности и противодействия новых властей.

«В последующие годы, – пишет А. Долотов, – старообрядчество, если, может быть, на время и отказалось от открытой контрреволюции, то во всяком случае, вредительство социалистическому строительству из-за угла, путем скрытой «работы» и повседневной агитации считало своей задачей».

А вот, по-видимому, прямой политический донос А. Долотова через его книжку, напечатанную в 1930 году.

Досье на старообрядческую верхушку в Тыштыпском районе Хакасии:

«Старообрядческий поп Снетарев в 1921 году в Бийском округе состоял в монархической подпольной организации».

«Аболин – бывший кулак, состоял в 1920 году в контрреволюционной организации по свержению советской власти на станции Б. Речка, Алтайской железной дороги».

«Самарин – состоял в монархической контрреволюционной организации в Урянихае».

«Бутаев – бывший кулак, принимавший активное участие в подавлении крестьянского восстания 1918–1921 годов».

«Житиков, старообрядческий поп, – состоял в контрреволюционной организации, участвовал в подавлении революционных восстаний».

Старообрядческие скиты-монастыри в горах и глухой тайге становились укрытием для многих участников Белого движения. Таков был, например, беспоповский Верх-Ашпанакский скит на Алтае, где, во время гражданской войны укрывалось, кроме белогвардейцев, большое количество хлеба и мануфактуры. Попечителями скита являлись богатые Бийские старообрядцы домовладельцы Завьялов, Мажаев («контрреволюционер»), крупный тобольский торговец Ваганов и другие. Вокруг этого скита было разбросано несколько мелких скитов, один из которых, как сообщает Долотов, содержал «кулак, имевший крупную пасеку». Другой из таких скитов содержался богатым алтайцем, «имевшим 28 дойных коров и два больших дома». Но главным был Верх-Ашпанакский скит, «центр всевозможной контрреволюционной агитации». В 1928 году этот скит был ликвидирован властями.

Книжица А. Долотова «Церковь и сектантство в Сибири», изданная в 1930 году «Сибирским краевым советом Союза воинствующих безбожников», снабжена в качестве эпиграфа все тем же лозунгом: «Борьба против религии – борьба за социализм».

Старообрядцы Приамурья и Приморья выступали против красных партизан, снабжали белогвардейцев продовольствием. В Забайкалье старообрядцы-казаки поддерживали атамана Семенова, много староверов было в отрядах барона Унгера. Отряд Сапожникова в большинстве своем состоял из старообрядцев.

В 1920 году состоялся «контрреволюционный» съезд несоциальных организаций Дальнего Востока, в котором старообрядцы приняли самое активное участие. Выступивший на съезде старообрядческий представитель призвал всех верующих бороться с советской властью и требовал «начать движение к поруганным святыням Москвы и Киева».

Старообрядчество содействовало победе белого движения в Приморье и образованию там 26 мая 1921 года Временного Приамурского правительства. Старообрядческое духовенство также активно поддержало и генерала Дидерикса в Приморье.

В борьбе с новым режимом старообрядчество долго не слагало оружия. Даже в 1929 году в журнале «Дальневосточный старообрядец», из­дававшемся особым отделом управления военно-морского ведомства, раздавались призывы к борьбе с большевизмом.

Генералу Дидериксу старообрядцы преподнесли знамя с вышитым осмиконечным крестом и надписями «Сим победиши» и «С нами Бог», тем самым благословляя на борьбу с безбожной властью.


Материалы взяты у Б.П. Кутузова из «Поморских ответов»

Продолжение во второй части
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

medouz

January 2016

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829 30
31      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 02:50 pm
Powered by Dreamwidth Studios